29 июн / 2017
29 июн / 2017
БРЕСТ
24°
26°
БРЕСТ
24°
26°
БРЕСТ
24°
26°
В поисках утраченного времени. Феликс Мюндер. Наш человек в Германии

Проект "В поисках утраченного времени"

08 мая 2017

1

Феликса Петровича в Бресте знает всякий. Не лично, так в лицо. Не в лицо, так понаслышке. Он – новая версия Михаила Сарвера, с которым встречался в начале семидесятых после его поездки в Париж.

Но это уже в другой жизни. В контексте нашего повествования – страничка из юности Феликса Петровича. Остарбайтерская.

Войну тринадцатилетний Феликс встретил в своих Горках Могилевской области. Немцы сюда пришли 12 июля, когда в городе считали, что бои еще идут в Западной Белоруссии. Мать Феликса с утра пошла рыть противотанковые траншеи, а сам он, надев пионерский галстук, провожал старших ребят, которых в тот день призвали в армию. 

Вернувшаяся с траншей мать сказала: что-то неладно. Их дом стоял на последней улице, и в сторону леса побежали председатель райисполкома и несколько красноармейцев. А потом появились немцы.

На другой день соседский парень притащил из города какой-то приемник и сказал, что магазины открыты, бери что захочешь. Феликс застал на улице впечатляющую картину: мужчина нес взятый в хозяйственном магазине ночной горшок, наполненный джемом, который зачерпнул в продовольственном. При любой смене власти народ запасался – все активно растаскивал.

Надолго запаса не хватило, но как-то жили, а за год до освобождения, в июне 1944-го, шестнадцатилетнего Феликса вывезли на работы в Германию. Оказался в Тюрингии в районе города Веймар на хозяйстве у бауэра. От увиденного ошалел: в сельской местности каменные дома, асфальтовые дороги, все сады и поля – за чертой поселка. Так по всей Германии; наши, попав туда, поражались ухоженности, и главным вопросом было: где у них деревни?! 

В местечке Хойтен не было крупных помещиков, каждая семья получила в помощь одного-двух восточных рабочих. Жилось вольготнее, чем где хозяйство было крупным и рабочих было 30-40.

В Германии в это время было нечто напоминающее военный коммунизм. В конце трудового дня к бауэру приходил учетчик и фиксировал, сколько тот намолотил пшеницы или ржи, произвел продукта. Дальше по нормам: хозяин оставлял себе положенное с учетом размера семьи, а остальное уходило государству. Сдавали дисциплинированно – молоко, зерно, свинину... Посреди деревни стоял высокий стол, каждый оставлял там свою емкость с молоком. А утром приезжал транспорт с молокозавода, забирал и фиксировал, кто сколько сдал. То же с мясом: забил кто-то кабана – тут же обвес и по норме, сколько себе и сколько государству.

В Хойтене Мюндер пробыл больше года. Жил у хозяйки, имевшей дочь и трех сыновей. Двое пошли на фронт, а третий похрамывал, не взяли. Все работали на равных.

Ели с хозяевами за одним столом, но страшным грехом считалась интимная связь немки с неарийцем. Остарбайтеров, пойманных на связи с бауэршей, вешали или отправляли в тяжелый лагерь, а немку брили наголо и водили напоказ по деревням.

С приближением фронта обстановка становилась все более нервной. Пожилых мужчин и подростков забирали в фольксштурм, шли колонны грузовиков. Население смирилось с тем, что скоро придут американцы.

Но жизнь продолжалась по заведенному кругу. Печей, как у нас, в немецких деревнях не было, каждый заготавливал тесто, формовал себе длинные буханки и нес в пекарню. Раз пришли люди за готовым хлебом – пекаря черт и дернул: подождите, придут американцы, тогда... Тут как из-под земли выросли два активиста нацистской партии, но деревня пекаря как-то отстояла.

Раз, перед самой сменой власти, появилось подразделение с фауст-патронами. Все были в ужасе: стоило выстрелить или занять оборону, американцы сровняли бы деревню с землей. На счастье, фаустники вскоре куда-то ретировались. 

С местным «фольксштурмом» было проще. Эти пенсионеры в последний день взяли метлы и принялись мести дорогу, по которой должны были появиться американцы.

Те пришли в деревню в апреле 45-го. Феликс был на огороде. Американец спросил его: рашн? Юноша не понял, но на всякий случай кивнул. Солдат снял с руки часы и отдал ему. Мюндер эти часы берег, не менял на провизию, но в конце концов их украли.

Феликс с интересом наблюдал заокеанских освободителей. На привалах при всей их демократии белые держались своей компанией, черные – своей. Юноша был полон к ним симпатии и даже разжился американской формой. 

В деревне до последнего дня работали табачная, чулочно-носочная и галантерейная фабрики. Сигареты были большим дефицитом, но при немцах не было случая, чтобы кто-то подворовывал и продавал из-под полы. Но стоило прийти американцам, появились дельцы: один немец подсуетился и вывез с фабрики целый воз табачного листа.

А американский солдат сел на асфальт посреди дороги, положил по одну руку кучу перчаток, по другую – носков, подзывал жителей деревни и с царственным видом выдавал каждому по паре того и другого.

Часть 2

Василий Сарычев

1352
0

Отзывы отсутвуют. Вы можете первым оставить свой комментарий.
П родолжаем воспоминания Оли Онищук , молоденькой уроженки Каменецкого района,...
1028
0
«Я не хочу отдаться в чьи-то руки» Впервые они попали ко мне лет тринадцать...
990
0
У роженку деревни Ясиновка Каменецкого района Олю Онищук (на снимке справа) война...
882
0
В четверг, 25 мая, в конференц-зале Брестской областной библиотеки имени Горького...
830
1
За год после деноминации вы стали жить:






Ответить
usd 1.93 1.94
eur 2.18 2.21
rur 3.22 3.28
+выбрать лучший курс
Авторизация
E-mail:
Пароль:
Заказать звонок
Ваше имя:
Телефон:
Удобное время для звонка:
Отправить
Вы используете устаревший браузер.
Чтобы использовать все возможности сайта, загрузите и установите один из этих браузеров:
mozilla chrome opera safari