21 окт / 2017
21 окт / 2017
БРЕСТ
11°
БРЕСТ
11°
БРЕСТ
11°
Колонка Б. Павловского. Чтобы хотелось и моглось

Проект "Колонка Б. Павловского"

13 марта 2017

12017-й начал отсчет череды столетних юбилеев исторических событий в России, положивших начало глобальному переустройству мира. Одним из таких стала Февральская буржуазно-демократическая революция. Признаюсь честно, мне еще со школьной скамьи было не совсем понятно, почему события февраля — начала марта 1917 года принято трактовать как «отдельную» революцию. Ведь свержение монархии де-факто стало лишь одним из этапов в серии поистине революционных событий, которые можно считать завершившимися лишь в начале 20-х годов с образованием СССР. Подобно тому, как революция во Франции конца XVIII века длилась несколько лет и не закончилась с падением династии Бурбонов, так и российская не финишировала сразу после свержения Романовых.

Впрочем, было ли свержение? Этот вопрос также вызывает немало споров и дает поводов для дискуссии. Ведь по большому счету Николай II не был свергнут, он собственноручно подписал документ об отречении. Другое дело, что совершено это действо было не совсем, мягко говоря, по доброй воле последнего императора, а под давлением генералов, в поезде, на пути из Могилева в охваченный волнениями Петроград. 

Чего, собственно, хотели в основной своей массе простые жители российской столицы, вышедшие на улицы сто лет назад? Свободы, демократии или хлеба?.. А может, мечтали о праве наций на самоопределение, о передаче фабрик рабочим и отмене воинской службы? Как так получилось, что монархия, опиравшаяся (казалось бы) на всеобщую преданность и на многовековую традицию, за несколько дней превратилась в пережиток прошлого, абсолютно утратила политическую актуальность, пала в тот момент, когда ни один из тогдашних политологов, включая профессионального революционера Ульянова, не ждал никаких чрезвычайных событий? 

Впрочем, это один из основополагающих законов всех революций — они почти всегда происходят неожиданно, при том, что поводы и причины для них вовсе не прячутся за ширмой — их не нужно разглядывать сквозь увеличительное стекло. На мой взгляд, первопричиной общественно-политического и социального взрыва в семнадцатом стали не слабость царя и уж тем более не чья-то подрывная деятельность из-за рубежа, а элементарная усталость народа от войны. Ведь объективно ни одна страна столько не воевала за предшествующие 200 лет, как Россия. Уж недаром премьер Столыпин, убитый за несколько лет до всплеска революционных событий, просил хотя бы о двадцати годах спокойной жизни. Но война на два фронта, внутренняя против террористов-экстремистов, и внешняя, крайне непопулярная в российском обществе, окончательно подкосила экономику и государство. Чем не преминули воспользоваться антимонархические силы. Не знали они, однако, что кровавые очаги войны гражданской вскоре запылают по всей бывшей империи и унесут еще больше жизней, принесут еще больше страданий их родине. 

Настоящие революции, как известно, всегда пожирают своих детей. Слепо и безжалостно. Это еще один их непременный закон. Иллюзии очень скоро сменяются разочарованиями, а близость победы над старым миром — очевидностью нового грехопадения. Со стороны тех, кто пришел на смену прежним силам. Неудивительно, что радикальная Февральская революция, запрещая, подавляя, табуируя язык монархии, одновременно консервировала отдельные формы монархистской ментальности, которые просто не могли уйти в прошлое одним росчерком пера Николая Романова. А пришедшие к власти временщики, отнюдь не политические гераклы, скажем прямо, так и не смогли извлечь для себя основной урок народного протеста: людям иногда позарез хочется перемен. Неважно каких. Просто потому, что они созрели и способны всколыхнуть общество. И уже искусство политиков — провести государственный корабль таким курсом, чтобы и новая гавань была отчетливо видна, и на рифы не наскочить. Временщики с этой задачей, увы, не справились, а быстро пришедшие им на смену радикалы-большевики повели Россию (вместе с ней и Беларусь) к своим мифическим маякам, оставив за бортом миллионы несогласных. 

Сегодня события февраля 1917-го порой сравнивают с «бархатными», «оранжевыми» и прочими революциями последнего времени. Некоторые из этих аналогий, вероятно, не случайны и не лишены значения. Главное – отсутствие у общества возможности влиять на власть. Это связано не только с существующим (или несуществующим) законодательством, но и с традиционной склонностью власти в некоторых странах бывшего СССР не считать себя связанной законом, руководствоваться исключительно «высшими» соображениями, на поверку зачастую оказывающимися не столь уж высокими. Такая «свобода», стойкое нежелание менять устои реально приводят к тому, что в обществе назревает протест. Не видя иных способов добиться соблюдения законности законным путем, активная его часть апеллирует к пассивному большинству, по мере возможности выдергивая из него самых недовольных и концентрируя их в единую антиправительственную массу. А дальше — классика жанра: «верхи не могут, низы не хотят...», и пошло, и поехало... «кто был никем, тот станет всем»... 

Скажу банальную вещь. Очевидно, лучше, чтобы «хотелось» и «моглось». Гораздо полезней для любого общества и государства, когда власть эффективно и быстро осуществляет назревшие реформы, не подталкивая народ к бунту. Уж, тем более, не устраивая охоту на ведьм в стане своих политических противников, не навешивая на них ярлыки «шпионов» и «агентов». В конце концов, мысли иногда материализуются. А остановить революционный шабаш не в пример сложнее, нежели отменить команду «На старт!»

Борис Павловский

1009
1
Шайен
14.03.2017 07:07
ответить ответить с цитатой
Я так скажу. Отсутствие обратной связи между властью и народом, а равно отсутствие контроля за властью приводят к тому, что в обществе нарастает напряженность. Пока у власти сильный правитель, он удерживает эту напряженность внутри репрессиями против несогласных. Но никто не вечен, и сильному правителю на смену, как показывает история, всегда приходит слабый. И вот тогда напряженность, скопившаяся в народе, прорывается революцией. Отсюда нехитрый вывод: ни в коем случае нельзя приводить к тому, чтобы недовольство внутри общества накапливалось. А для этого правителю надо чутко реагировать на требования снизу и всегда действовать по закону, не противопоставляя себя ему. Но у нас, к сожалению, власть предержащие мыслят иными категориями, каковые в свое время всего одним выражением конкретизировал французский король Людовик (вроде бы по счету пятнадцатый): "После нас хоть потоп...".
Социологи продолжают рисовать коллективный портрет белорусов. Результаты недавних...
692
0
Каждый третий белорус не может похвастаться даже минимальными финансовыми знаниями –...
1151
0
Потребителей готовят к тому, что с 1 января мы будем оплачивать коммунальные услуги по...
782
0
Студенты пришли в гости к старому профессору. Он предложил им кофе и вынес поднос с самыми...
903
2
Как вы считаете, есть ли в белорусской армии дедовщина?






Ответить
usd 1.95 1.96
eur 2.3 2.32
rur 3.37 3.42
+выбрать лучший курс
Авторизация
E-mail:
Пароль:
Заказать звонок
Ваше имя:
Телефон:
Удобное время для звонка:
Отправить
Вы используете устаревший браузер.
Чтобы использовать все возможности сайта, загрузите и установите один из этих браузеров:
mozilla chrome opera safari