Ярослав ШИРНЮК

  Работая с зыбкой субстанцией времени, прихожу к выводу, что при всей важности милых сердцу историка-архивариуса задокументированных фактов наиболее сочную, красочную, осязаемую память несут в себе люди, не ставившие целью запоминать, - непосредственные свидетели эпохи. Примером тому Ярослав Захарович Ширнюк, технарь и прагматик, возвышенным эстетствам гуманитарных барышень предпочитавший конкретное дело. Таким его сделала Школа тэхнична (на снимке он "абсольвэнт", учащийся выпускного четвертого курса, о чем свидетельствует количество балочек на воротнике форменного пиджака). Через всю долгую жизнь пронес наш герой глубокую благодарность своей альма-матер за обретенный профессионализм. Но наряду с аналитическим умом и инженерным взглядом на вещи Ярослав Захарович, не признаваясь в том окружающим, нес заряд романтики, и то, что жизнь и история Школы в подробностях сохранилась в его душе, нельзя отнести лишь на счет прекрасной механической памяти.
  Отметивший гроссмейстерский юбилей герой публикации родился в 1914 году в деревушке с ласковым названием Няневичи в семи километрах от Чернавчиц. Менее чем через год родители отправились с младенцем в предписанную населению государем эвакуацию в глубь страны - чтобы через несколько лет вернуться из охваченной голодом и террором Советской России в родные места, оказавшиеся к тому времени под Польшей. Деревушка была почти полностью сожжена - вероятно, казаками, имевшими в 1915-м приказ не просто организовать принудительное выселение, но оставить противнику выжженную землю. Вернувшимся из беженства среди первых Ширнюкам повезло: из двух на всю деревню чудом уцелевших домов одним был оставленный ими. Впервые осознанно увиденные шестилетним Ярошей родные места отложились в памяти. Пять лет не обрабатывавшаяся земля не оставляла иного, как начать с нуля. Не было ни инвентаря, ни подворья, питались молодой крапивой и лебедой - и работали, работали... Весной 1920-го Красная Армия начала активные действия против "белополяков" и с боями теснила противника до Вислы. В деревне слышали ружейную и артиллерийскую стрельбу совсем рядом, ненадолго остановившиеся в деревне красноармейцы в лаптях, измученные длинным маршем, интересовались у жителей, "далеко ли Аршава?" -польская столица была объявлена им конечной точкой. Вряд ли при успешном развитии поход бы на том закончился - революционная экспансия в европейские страны (это называлось "нести революцию на штыках") была одним из пунктов неугомонного Ильича. Но под Варшавой все перевернулось, Польшу поддержали оружием Европа и США, и пружина разжалась. Теперь уже несчастных красноармейцев, так и не отдохнувших "на панских перинах", гнали чуть не 400 километров на восток, пока фронт не остановился за Барановичами. Потом был Рижский мирный договор, в результате которого к Польше отошла примерно половина сегодняшней Беларуси - территория теперешних Гродненской, Брестской, западные районы Витебской и Минской областей.
  В 1929 году Ярослав на отлично закончил в Чернавчицах "школу повшехну" -начальную польскую семилетку. Родители решили отдать его в Брест в Техническую школу имени маршала Пилсудского. Высших учебных заведений в Полесском воеводстве не имелось, и Школа обеспечивала округу кадрами, успешно использовавшимися на инженерных должностях. Сведущие люди подсказали, что по железнодорожному ведомству у православного выпускника перспектив не будет, а вот после дорожно-строительного факультета он всегда добудет кусок хлеба. По итогам вступительных экзаменов Ширнюка зачислили на подготовительный курс. Но радость оказалась перечеркнута смертью отца. Сегодня в свои тридцать восемь тот считался бы молодым человеком, но участь, выпавшая на переломе истории, - работа на лесозаготовках, полуголодное существование в беженстве и изнурительный труд по возвращении - рано износила организм. Семью пришлось тянуть матери и деду, однако от намерения дать Ярославу образование не отступили. 50 злотых ежемесячной платы, форменная одежда, питание и съём жилья стали для крестьянской семьи тяжелой ношей. Мальчишка все видел и старался отдавать долги, в каникулы работая дома на хозяйстве, а в школе на всем протяжении учебы оставался на курсе первым учеником.
  Получив в мае 1934-го диплом с отличием, Ярослав оказался в затруднительном положении. Ни в поветовое дорожное управление, ни в отдел Полесского воеводства его, несмотря на наличие вакансий, не взяли. Секретарь школы, выписывая диплом, как в воду глядел, дружески советуя изменить вероисповедание, что было совсем не сложно при наличии в школьном штате ксендза ("Иначе пойдут твои пятерки прахом".). Зная отношение своей патриархальной семьи, Ярослав не донес этот вопрос до матери с дедом - отказался вежливо, но с ходу. В результате промыкался без работы до осени, пока любимый преподаватель, уполномоченный архитектор Юзеф Бараньски, не устроил ему протекцию на строительство моста через Буг. Потом был еще один мост - трехпролетный через Королевский (ныне Днепровско-Бугский) канал в Пинском повете, строительство дороги Кобрин-Пинск… К приходу в 1939 году первых советов Ярослав Ширнюк был специалистом с хорошим практическим опытом. Его сразу мобилизовали на строительство Суворовского моста через Мухавец, взорванного еще в первую мировую. После освобождения Бреста от немцев в 1944-м занимался восстановлением дорог и мостов, эксплуатировал имевшиеся путепроводы и строил новые. В 1956 году закончил Харьковский институт, а следом аспирантуру. Многие годы был главным инженером дорожно-эксплуатационного управления и дорожно-строительного района, заместителем управляющего дорожно-строительным трестом. Не вполне понятные читателю путевые подразделения, за которыми стоит большая жизнь. Дорога жизни - в приложении к Ярославу Ширнюку этот устойчивый оборот обретает новое, единичное звучание.

Василий САРЫЧЕВ