НАДЯ И ЧЕРВИНСКИЙ

  Вас не заинтриговал учащийся польской гимназии Левицкого Леня Червинский, игравший в оркестре русской гимназии только потому, что в ней училась Надя Мороз, девушка с очаровательными ямочками при улыбке?
  Четыре года разницы – зазор для их возраста ощутимый, потому и идут на подчеркнутом расстоянии, маскируя восторг юного своего счастья от встречных прохожих и себя самих – он строгий, она смешливая, со сладко замирающим сердцем – по целомудренному Бресту 1935-го.
  Свои альма-матер они закончат одновременно. Червинский начинал учиться в гимназии имени Траугутта (старый корпус университета), но как-то раз по-мальчишески врезал однокласснику, сыну воеводы – и пробкой вылетел из элитного заведения. Способности и тягу к учебе проявлял недюжинные, и родители отдали его в другую гимназию – тоже польскую, но уже частную.
  К старшим классам в Леониде развился отличный спортсмен. В прыжках брал высоту собственного роста, крутил на турнике «солнце» (и, однажды сорвавшись, чуть свернул набок нос), был заядлым шахматистом, играл в волейбол. В футболе Червинский был вратарем, в которого его переквалифицировали из центральных нападающих – склонность к высоким прыжкам приводила к травмированию защитников. Зато в воротах летать было показано, и Леонид пользовался у мальчишек славой брестского Планички (знаменитый чешский вратарь). Позволив себя проводить, Надя потом стеснялась выйти на улицу – сорванцы кричали ей вслед: «Червинский! Червинский!» Родившаяся в октябре 1941-го дочь Аличка за неимением игрушек будет всю оккупацию забавляться спортивными медалями отца – впрочем, с дочерью мы перескочили… У Надюши натура была другой. К учебе относилась без скрупулезности, но была заядлой общественницей, танцевала в балете, играла в гимназических спектаклях. Неугомонностью она удалась в маму, которая всегда принимала деятельное участие в родительском комитете, да и папа был веселым, жизнерадостным человеком.
  По окончании гимназии Червинскому долго не удавалось реализовать способности: не мог никуда устроиться. Это была беда местных, которые в своей массе упорствовали принятию католичества, а раз так, получали у работодателей поворот. На этот счет имелись негласные инструкции – власть прессинговала. Первой работой Червинского (предложили как футболисту и волейболисту железнодорожного спортклуба «Рух») стала покраска виадука – пешеходного моста с улицы Садовой (Орджоникидзе) к вокзалу. Люди старшего, а возможно, и среднего поколения помнят тот грязно-зеленый цвет… Приход советов окажется для Червинских полным противоречий. В октябре-ноябре 1939-го Леонид закончит курсы учителей и устроится в начальную школу в Задворцах, получив дело по душе. Но из Бреста вышлют родителей (на счастье, не в Сибирь, а только в Кобрин), вменив в вину отцу полковничье прошлое в царской армии и национализировав дом по улице Бема (теперешней Горького). В такие освобожденные от хозяев дома селили прибывавших «восточников». В отношениях местных и приехавших зрело напряжение, которое заискрит в первые годы оккупации. В ноябре 1939-го Леонид и Надя, выучившаяся к тому времени в Белостоке на метеоролога, поженятся, а в оккупацию переедут в Жабинку.
  После освобождения от немцев Леонид Онисимович будет преподавать физику и математику в Орепичах (16 километров от Жабинки), всю трудовую жизнь, вовлекая в свои предметы даже самых отъявленных шалопаев. При необходимости будет с удовольствием подменять и учителя физкультуры, сохраняя форму до глубокой старости. Ангелину, выполнившую с подачи папы спортивный разряд по прыжкам, отец будет шутливо подначивать за скромные результаты, рассказывая, что сам он всегда брал высоту, до какой доставал макушкой. После восьмидесяти еще гонял на мотоцикле с коляской, а от зарядки не отказывался до последнего дня… Надежда Николаевна, его обожаемая Надюша, переживет мужа на четыре года, уйдя из жизни в ноябре 2001-го. Обоим Бог отпустит по 84…

Василий САРЫЧЕВ