В сентябре этого года конфликт Анны Денисовны Григорьевой с белорусским правосудием достигнет семнадцатилетнего срока. За эти годы жительница Пружан перенесла обвинения в совершении убийства в адрес одного сына, внезапную смерть второго, собственную клиническую смерть и отторжение практически всех знакомых и соседей.

– Друзья? — задумалась женщина. — Несколько родственников, вот и все друзья. А больше у меня никого не осталось.

Был — значит, виноват

Тогда, почти двадцать лет назад, Анна Денисовна работала инженером на Пружанском заводе радиодеталей, хорошо получала и была счастливой мамой трех сыновей. Несчастье обрушилось в один сентябрьский вечер 1993 года. Семья достраивала гараж на даче в д. Слобудка (7 км от Пружан), поэтому каждый день туда кто-то ездил поработать. 31 августа была очередь Славы, одного из младших сыновей-близнецов Анны Григорьевой. Парень трудился до позднего вечера и, как часто случалось, заночевал в дачном домике. Оказалось, в ту ночь на соседнем хуторе было совершено убийство.

Ночевал? Свидетель или подозреваемый, Вячеслав Кульбеда был доставлен в участок милиции примерно через месяц после инцидента. Допрос не давал результатов — парень отрицал свою причастность к бесчеловечному акту насилия. А этот порез на руке? Что вы, Слава поранился не осколком от разбитого окна, это случилось во время строительства гаража. Да и окно на хуторе было разбито не кулаком, а куском красной черепицы, его нашли на полу, это зафиксировано в протоколе осмотра места происшествия. Все равно виновен, а перед сотрудниками правоохранительных органов притворяется!

Молодого человека перевели в изолятор временного содержания, где произошло знакомство с татуированным зеком (мама Анна Денисовна предполагает, что это был подсадной сотрудник милиции). Слава рассказывал, как «титулованный» сосед в грубой форме «объяснил» ему, мол, все равно не уйдешь от ответственности — сейчас или потом запрячут за решетку. Хочешь к мамочке? Подписывай признательные показания — и ты на свободе. Мальчишка поверил и подчинился. Но «свобода» с видом на небо в клеточку из Барановичского следственного изолятора № 6 не сулила Вячеславу никакой романтики.

Еще в этом разделе

«Перевожу дрова на ложки» Пинчанин Николай Иванович Калько вместе с другими ремесленниками участвовал в выставке-ярмарке «Город мастеров», проходившей в рамках празднования очередной годовщины освобождения...

«Темная» для дачницы Свет в садовом домике брестчанке Галине Яковлевне, имеющей дачу в СТ «Росинка», отключили еще в октябре 2008-го. По ее словам, о проведении этой процедуры ее даже не известили, поэтому некоторое...

Добрае, бо смачнае! «Наелiся на год наперад», – так можна коратка ахарактарызаваць вынікі кулiнарнага конкурса гаспадынь аграсядзiб, якi адбыўся напрыканцы жніўня ў Кобрынскiм раёне. Паказаць сваё кулiнарнае майстэрства...

И последняя деталь в досудебной эпопее. Во время проведения 27 сентября 1993 года на хуторе следственного эксперимента, ход которого фиксировался с применением фотосъемки и видеозаписи, Слава должен был воссоздать сценарий убийства. В руках макет холодного оружия и — неожиданная заминка. Парень неуверенно занес «топор» над грудью статиста. Неправильно! Славику напомнили, что удары совершались со спины. Следующий эпизод — как злоумышленник проник в дом? Опять показания парня ошибочны: убийца скрылся с места преступления на автомобиле. Это можно найти в показаниях родственников убитого пенсионера, которые прибыли на место преступления первыми и заметили колею от шин легкового автомобиля. А Слава? Он ночевал в дачном поселке, а в признании указал, что приехал на велосипеде. А теперь читаем постановление о прекращении уголовного преследования по уголовному делу от 31 января 2008 года: «Видеокассета, на которую фиксировался ход следственного эксперимента, утеряна на ранней стадии предварительного расследования, в связи с чем не предоставляется возможным ее обозреть и проанализировать поведение Кульбеды В.И., а также дать оценку последовательности данных им показаний…»

Все круги ада

Возвращаемся в 1993 год. Начинался самый удручающий и нервозный период в жизни Анны Денисовны. Во что бы то ни стало она стремилась доказать невиновность своего ребенка. Во имя семьи, во имя справедливости, во имя второго брата-близнеца Саши, который болезненно переживал разлуку…

– Мне не нужно было спрашивать у Славика, что с ним происходило в сизо. Достаточно было посмотреть на брата: у Саши болит голова, значит, и Славику плохо, Саша поет, значит, Слава тоже в хорошем настроении.

– Научного подтверждения этому факту нет, — говорит Игорь Прецкайло, психотерапевт ГУ «Брестский областной Центр гигиены, эпидемиологии и общественного здоровья». — Но в моей практике, в практике других специалистов встречаются примеры сильной психологической зависимости одного близнеца от другого. Они с детства неразлучны, поэтому быстро понимают один другого на невербальном уровне. Часто один близнец судит о своем брате или сестре, как о себе. И переживает его проблемы вперемежку со своими, как свои.

В конце марта 1994-го Славику была изменена мера пресечения: выпущен под подписку о невыезде. И практически сразу с молодым человеком случился нервный срыв. Экстренное лечение в психиатрической больнице «Могилевцы» Пружанского района и закономерная постановка на учет в кабинете психиатра (до этого Вячеслав не наблюдался у специалистов такого профиля, отслужил в армии). Цитируем выписку из истории болезни, выданную в июле 1994 года: «Первое время считал, что он снова арестован. Искал свое мыло и мешок. Временами на вопрос врача отвечал невпопад. Взгляд был блуждающим…» У Славы начиналось душевное расстройство. Мы пытались узнать мнение по этому поводу у Николая Скаскевича, главного врача областного психоневрологического диспансера. Славик в первый раз попал к нему на прием, когда лежал в 5-ом туберкулезном отделении психбольницы «Могилевцы» в 2002 году (психотерапевт там работал). Анна Денисовна говорит, что это единственный врач, назначения которого Слава выполнял беспрекословно, поэтому мать с надеждой периодически показывала ему сына. Но Николай Петрович отказался от комментария.

Два суда Пружанского района — и каждый заканчивается вынесением обвинительного приговора гражданину Кульбеде В.И.

Каменецкий выездной суд — и снова неудача. Второй сын-близнец начал было уговаривать мать сдаться, мол, Славику уже все равно: тогда он уже плохо осознавал действительность. Нет, Анна Денисовна сжала последнюю надежду в кулак и начала подготовку к Березовскому выездному суду. Это была переломная битва, мать услышала первый оправдательный приговор. Брестский областной суд оставил его в силе. Казалось, сейчас, спустя два с половиной года отчаянной борьбы, солнце должно, наконец, заглянуть и в их дом. Но это была лишь передышка. Пауза длиной в 10 лет.

Пружанская прокуратура возобновила дело сразу после того, как Вячеслав Кульбеда в связи с ухудшением состояния был признан недееспособным. Спустя столько лет — зачем, ведь невиновность доказана?

– Повесить на беззащитного инвалида «глухаря», что может быть проще? — прослезилась Анна Денисовна. — «Глухарь» — это на их профессиональном сленге дело, которое не могут раскрыть.

– Мы постоянно работаем по делам прошлых лет, время от времени их поднимаем. В 2005 году подняли это дело, я еще раз его перечитал. И на 80 процентов был уверен, что Кульбеда причастен к нему, — пояснил ситуацию Александр Шуляк, тогда он выступал как следователь прокуратуры Пружанского района, сейчас работает заместителем прокурора Брестского района.

Что было дальше, можно прочесть в статье «Без тэрміну даўнасці», которую Александр Шуляк опубликовал в Пружанских «Раённых буднях» 27 сентября 2006 года. «Асколкі шкла, што былі ўзяты з месца злачынства, засталіся, па іх зноў была назначана генатыпаскапічная экспертыза, — пишет А. Шуляк. — Згодна з яе вынікам, кроў на адным з асколкаў шкла належыць В.І. Кульбядзе: верагоднасць выпадковага супадзення <...> варыянтаў — 1 да 100 мільярдаў мужчын. У сукупнасцi з іншымі доказамі гэта сведчыла аб тым, што Кульбяда ў час забойства знаходзіўся ў хаце і вінаваты ў злачынстве».

Обвинение молодому человеку не предъявили, так как он не мог предстать перед судом, как заболевший после совершения преступления. Поэтому в отношении Славы были применены принудительные меры безопасности и лечения в психиатрической больнице — с пометкой «до полного выздоровления». Это означало лишь одно: он должен был остаться в республиканской психиатрической больнице «Гайтюнишки» на лечении с усиленным или строгим наблюдением на всю жизнь, так как его психический недуг, как объясняли психиатры, неизлечим...

«Глухарь» пойман. Сердце бедной женщины начало сдавать: в январе 2007-го ее забрали в реанимацию с полной остановкой сердца. Разряд! Еще один! И на мониторе электрокардиографа появилась пульсирующая линия. А если вернулась жизнь, вернулась и надежда на счастливое будущее. Тем более что материнская интуиция подсказывала Анне Денисовне: в повторной экспертизе что-то не так. Она продала квартиру, чтобы нанять хорошего адвоката. Но, как говорится, лиха беда начало. В дни напряженной борьбы, когда Слава был под строгим наблюдением врачей, не справившись с переживаниями, ушел из жизни брат-близнец Саша. Пусть и на расстоянии, но он, как лакмусовая бумажка, впитывал в себя волнения Славика.

Опасения матери подтвердились. Во время повторной «атаки» на сына Анны Денисовны адвокат Марина Горегляд обнаружила нарушения в назначении и проведении генотипоскопической экспертизы в марте 2006, той самой, о которой А. Шуляк говорил «1 да 100 мільярдаў». Таким образом, 31 января 2008 года, через полтора года очередной «войны», уголовное дело по факту убийства в отношении Кульбеды В.И. было прекращено прокурором Ивацевичского района «за недоказанностью его участия в совершении преступления...». И вроде бы все, теперь уж точно можно считать, что истина восторжествовала. Но поседевшая пенсионерка недоумевала: после стольких лет оскорблений и ложных обвинений перед ней даже не извинились.

Дойти до конца

Совершенно очевидно, что здоровье и семейное благополучие не покупается и не продается. Но Анна Григорьева попыталась облечь в материальные формы моральный и материальный вред, нанесенный ее семье, и оценивает его в полтора миллиарда белорусских рублей. Болезнь сына, нахождение его более 20 месяцев в местах изоляции от общества, незаконные обвинения, грубое обращение, оплата услуг адвокатов — она зачитала все три страницы письма, которое направляла в разные инстанции. В итоге — около семи миллионов компенсации: треть суммы — оплата некоторых квитанций за получение юридической помощи. Моральный вред был оценен судом в пять миллионов... Анна Григорьева обратилась в Верховный суд Республики Беларусь. Безрезультатно.

Но она будет бороться за полное возмещение морального вреда от фактического уничтожения ее семьи. Она намерена вернуть квартиру. Ее сын должен получать круглогодичное бесплатное лечение, а не рецепты на копеечные нейролептики раз в месяц. Она уверена, что люди, принесшие в ее дом более пятнадцати лет кошмара, должны предстать перед судом. И она обратится в международные правоохранительные инстанции. Но это в том случае, если от нее окончательно отвернется наше законодательство.